Когда реальность где-то потерялась за нашими психологическими теориями
Если человек напротив говорит о том, что его партнер «иногда очень злится», что он «постоянно чувствует вину без причины», что ему «трудно дышать» дома, а мы, как хорошие терапевты копаем глубже, ищем корни этой вины в детстве, анализируем когнитивные искажения, предлагаем вести дневник самонаблюдения, мы путаем и себя и клиента.
Нас учили слышать внутренний мир, расшифровывать символы, распознавать проекции. И это правильно. Но есть оборотная сторона: мы так увлекаемся глубиной, что перестаем видеть поверхность, на которой стоит наш клиент. Мы становимся заложниками того, что можно назвать «дрейфом реальности» — постепенной потери связи с фактами жизни человека в пользу наших изящных теорий.
Усугбляет это конечно же то, что мы знаем о реальности от самого клиента. И иногда нам надо эту реальность перепроверять, потому что клиент тоже может чего-то не видеть. Поэтому так важно задавать вопросы о том, что именно происходит, как это происходит, кто и как себя ведет. Критически важно это в ситуациях насилия, когда угроза клиентом зачастую вытесняется и фраза «я уверена, что он мне ничего не сделает» должна проверяться на реальностичность.
Одна из проблем, которая поддерживает это - гиперрефлексия. При том, что со стороны терапевта, что со стороны клиента. И вот мы уже не с человеком, а с собственной моделью его психики. И в этой модели зачастую нет места для анализа того, что происходит в данный момент. Мы забываем о том, что на состояние клиента влияет количество сна и в какой-то момент оказывается, что рецидив ОКР связан с тем, что клиент спит по 3 часа в день. О каких навыках работы с навязчивыми мыслями здесь можно говорить? Конечно, они не будут работать.
Вторая - ретрофлексия (это когда мы переворачиваем действие на себя). Мы начинаем искать как клиент сам поддерживает свои страдания или преувеличивает ситуацию и ищем причины в нём, а не в том, что происходит снаружи. Это удобно, безопасно, чтобы не сталкиваться с излишней ответственностью и совершенно бесполезно. И тут начинается самое опасное. Клиентка говорит: «Он иногда выходит из себя», «Я все время чувствую, что я плохая». А мы киваем и спрашиваем: «А когда впервые возникло это чувство?». Мы работаем с виной, с самооценкой, с внутренним критиком, с эмоциональной регуляцией, но соврешенно забываем спросить о том, что происходит. И это не работает, потому что проблема не в этом. Точнее, в этом тоже проблема, конечно, но попробуйте потушить крышу, когда горит первый этаж.
Поэтому важно помнить, что есть реальность клиента внутренняя, а есть внешняя. Нам одинаково важно хорошо разбираться в обеих и не упускать их из вида, и не перепутывать их друг с другом. Иногда самый терапевтичный акт - это признание ужаса происходящего и возможность сказать: «То, что вы описываете, звучит очень страшно. И вы не обязаны справляться с этим в одиночку. Давайте подумаем, что можно сделать прямо сейчас». Это сложнее, чем ссылаться на теорию. Это требует смелости и устойчивости.