Мы часто смотрим на мир через призму конкуренции. Успех одного кажется неизбежным поражением другого. Эта идея, доведённая до абсолюта в концепции «войны всех против всех» Гоббса, глубоко укоренилась в нашей культуре. Однако в истории русской философии есть мысль, предлагающая совершенно иной, и, как мне кажется, более жизнеспособный взгляд на природу человека и общества. Это учение Петра Кропоткина о взаимопомощи. Я искренне не люблю русскую философию, хотя бы потому что строится она на религии, но порой в ней правда появляются хорошие идеи.
Кропоткин утверждал, что кооперация и солидарность — это не просто красивый моральный принцип, а такой же, а зачастую и более важный, закон выживания, как и борьба. Он перевёл разговор о солидарности из области морали в плоскость строгой науки, показав, что инстинкт общительности — это объективный закон развития, а не просто осознанный выбор.
Но насколько эти идеи влиятельны сегодня? На первый взгляд, современный мир с его культом индивидуализма и агрессивным маркетингом, играющим на наших страхах и желании превзойти других, кажется прямой антитезой кропоткинскому видению. Реалистичным кажется сценарий, где глобальное общество строится на принуждении и конкуренции, а не на свободной кооперации.
И всё же, если присмотреться, мы увидим, как эти идеи прорастают на локальном уровне. Вспомните, как в пандемию люди в жилых домах самоорганизовывались, чтобы помочь пожилым соседям с продуктами. Посмотрите на любой общедомовой чат: это живой, хоть и цифровой, пример взаимопомощи, где люди кооперируются для решения общих проблем.
Именно здесь, на мой взгляд, кроется ключ к прагматичному применению идей Кропоткина. Мы не можем в одночасье перестроить глобальную систему, но мы можем использовать его учение как моральный компас для личного императива. И тут на сцену выходит Кант.
Кантовский категорический императив велит нам поступать так, чтобы максима нашей воли могла бы стать всеобщим законом. Что, если наша максима — это принцип взаимопомощи? Что, если я, как разумное существо, решу, что мой долг — действовать не из эгоистических побуждений, а из соображений пользы для всего сообщества, частью которого я являюсь? В этом нет слепого идеализма. Это прагматичный выбор. Помогая другому, я укрепляю ткань общества, в котором живу. Я создаю среду, в которой и мне самому в случае нужды помогут.
Я помню, как однажды в метро помогла пожилой женщине разобраться с её мобильным счётом. А спустя полчаса, уже в другом вагоне, другая бабушка, увидев меня с тяжёлыми сумками, буквально усадила на освободившееся место. На этом «мини-уровне» кооперация работает безупречно. Так что, если вы считаете, что все люди злые - это не так =)
Таким образом, идеализм Кропоткина не должен быть глобальным политическим проектом, чтобы быть эффективным. Его главная ценность сегодня в качестве личного ориентира. Мы можем пересмотреть саму идею конкуренции. Конкуренция не обязательно должна быть антагонистичной. Стремление создать лучший продукт, написать лучший код или предложить лучшее решение это тоже форма кооперации с обществом, которая двигает всех нас вперёд. Ориентируясь на взаимопомощь как на личный закон, мы не строим утопию. Мы просто делаем свою жизнь и жизнь окружающих немного лучше, превращая пугающий социальный хаос в пространство для маленьких, но осмысленных актов солидарности.